Гоэн вскочил, меч его, не кованный, а выращенный лесными харраками, прочертил над головами огненный круг.

- Ты можешь не трудиться, повторяя без конца свое имя! - крикнул Гоэн. - Я хорошо слышу. Я не знаю, кто ты и каков из себя, но клянусь, что кем бы ты ни был, через день тебя здесь не будет. Мне даже жаль тебя - ты затеял бессмысленное дело и сам знаешь это. Неужели ты надеешься победить все силы вселенной разом? - Гоэн опустил меч. - Молчишь? Ты правильно сделал, что умолк. У тебя еще есть время до завтрашнего утра. Но берегись, если утром мы увидим, что путь к чаше закрыт.

Ответа не было. Старый воин оглядел сереющие окрестности, а затем на правах старшего, распорядился:

- Рыцари леса разводят костер, горожане готовят ужин. Остальные выделяют добровольцев - быть ночной стражей.

В словах Гоэна не было обиды или унижения. Все знали, что в Блеклом Краю не у всякого загорится огонь, и уж тем более не просто накормить воинов там, где пища лишена вкуса. Поэтому гордый Бург распустил ремни на мешке и начал доставать провизию, а сам Гоэн и рыцарь Шш, бывший не человеком даже, а покрытым замшелой корой лесным духом, отправились за валежником.

- Кто согласен караулить ночью? - спросил Хум. - Я думаю - достаточно троих.

Тотчас поднял руку Зентар. Юный рыцарь Травы не представлял, как можно улечься спать накануне первой в своей жизни битвы. Вторым стал Бестолайн - рыцарь Бездны. Лучшего сторожа нельзя было и пожелать. Жизнь под землей лишила Бестолайна глаз, но обострила слух, так что в самые темные ночи рыцарь Бездны чувствовал себя уверенней всего. Об этом воине легенд ходило, пожалуй, еще больше чем о Виктане, а знали о нем еще меньше. Нельзя было даже с уверенностью сказать - человек скрывается под черненым панцирем или одно из мрачных подземных существ, принявшее людские законы и получившее имя рыцаря. Но сегодня его тайна не тревожила главное, что он был вместе со всеми. Третьим караульщиком вызвался Виктан.